https://www.russia-italia.com/viewtopic.php?f=35&t=12760&p=6692326#p6692326 ----------------------------------- Losagen 08 Settembre 2010, 10:37 Re: Pravda: La Verità Sul Passato ----------------------------------- Умолчание правды истории — коронный прием ее самопровозглашенных судей. Умолчанию преданы имена всех выдающихся деятелей науки (академики Карпинский, Стеклов, Ольденбург, Дьяконов, Шахматов, Ферсман, др.), литературы (Горький, Блок, Брюсов, Есенин, Маяковский, Алексей Толстой), искусства (великая театральная труппа МХТ во главе со Станиславским и Немировичем-Данченко, художники Петров-Водкин, Кустодиев, Грабарь, Греков, скульпторы Конёнков, Шадр др.), которые внесли свою лепту в установление связи старой и новой России. Советская цивилизация рождалась не на пустом месте, а на фундаменте академической русской науки, классической русской культуры. Их носителями были живые люди. Их имена составляют национальную гордость нашего Отечества. Прервать связь времен, то есть представить советскую историю как ошибку всей истории России, как нечто ей чужеродное, — вот чего добиваются устроители криминально-капиталистического бытия в нашей стране. Особо ненавистны им имена известных военачальников старой русской армии, увидевших в Советской власти единственное спасение для России, единственную возможность удержать ее от распада. Дворянское происхождение большинства из них вызывает злобное неистовство новоявленных историков, политологов, философов: как же так — аристократы на стороне Советов?! Да это же предательство! Невозможно любить Россию и служить Советской власти!.. Такова логика всех антисоветчиков что в начале ХХ века, что в начале ХХI. Именно военные люди, призвание которых — Родину защищать, — раньше и лучше других осознали опасность государственной катастрофы России в период правления Временного буржуазного правительства. Об этом свидетельствует и книга старого русского генерала М.Д. Бонч-Бруевича «Вся власть Советам» (М., 1964). Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич без колебаний перешел на сторону рабоче-крестьянской власти. В феврале 1918 года Ленин поручил ему оборону Петрограда. Он был начальником штаба при верховном главнокомандующем Советской республики Н.В. Крыленко, но до этого генерал Бонч-Бруевич — последний, при Керенском, главнокомандующий армиями Северного фронта. В Ставке главковерха бывал постоянно, имел возможность знать досконально о положении русской армии при Временном правительстве. Ее, армию, ожидал неминуемый распад, о чем свидетельствует Бонч-Бруевич в своей книге: «Я вскоре начал представлять себе то катастрофическое положение, в котором оказалась армия. Продовольственные запасы, предназначенные для войск, таяли с непостижимой быстротой, новых никто не делал. Из ежедневных разговоров… я мог убедиться в том, с какой стремительностью падает в войсках дисциплина. Рушились надежды не только на возможность каких-либо наступательных операций, но и на то, чтобы удержаться в занятом положении. Одолевавшее армию дезертирство приняло невероятные размеры. Многие части переставали существовать, не испытав ни малейшего натиска противника. Иные разложились и превратились в толпы вооруженных людей, опасные для своих начальников, нежели для неприятеля… Всё чаще и чаще приходилось слышать разговоры в собрании (в Ставке. — Ю.Б.) о том, что войну продолжать нельзя и пора подумать о заключении мира любой ценой». Трагедию русской армии «солдатский генерал» (так называли Бонч-Бруевича в войсках) видел и сознавал раньше, как только он принял командование Северным фронтом: «Армия действительно не хотела воевать. Всё больше и больше солдат уходило с фронта. По рассекреченным данным Ставки, число дезертиров, несмотря на принимаемые против них драконовские меры, составило к Февральской революции сотни тысяч человек. Такой «молодой» фронт, как Северный, насчитывал перед Февральским переворотом пятьдесят тысяч дезертиров. За первые два месяца после Февральской революции из частей Северного фронта самовольно выбыло двадцать пять тысяч солдат». Процесс разложения русской армии шел полным ходом уже тогда, когда Николай II был ее верховным главнокомандующим и не помышлял об отречении от престола. Крестьянская, в громадном большинстве своем, армия, претерпев все мыслимые и немыслимые страдания и ужасы самой страшной войны в истории человечества, не желала ее продолжения. Массовое дезертирство — доказательство того. И эту армию Керенский и Ко принуждали вести войну до победного конца?! За 1917 год — в нем восемь месяцев, с марта по октябрь, правило страной Временное правительство — Россия, по неполным официальным данным, потеряла убитыми, ранеными, отравленными газами, контуженными, пленными один миллион 195 тысяч 737 человек. За эти восемь месяцев головокружительную карьеру сделали генералы Корнилов и Деникин («дети Февраля») — от командиров дивизий, корпусов до верховного главнокомандующего (первый) и начальника штаба главковерха (второй). Вместе с Керенским они гнали армию на убой, отлично зная, что на фронте не хватало артиллерии, снарядов, прочих боеприпасов; что продовольствием войска удовлетворялись менее чем наполовину; что к осени 1917 года, помимо 2 миллионов дезертиров, русская армия недосчитывала и более 2 миллионов солдат по причине болезни. Русская армия не была готова к длительной войне. Брусилов и Бонч-Бруевич свидетельствуют в своих мемуарах, что стратегия войны определялась царской верхушкой из расчета завершить ее через четыре — максимум семь месяцев. Разве Керенский и его министры не знали этого? Знали, не могли не знать. Полуголодная крестьянская армия захлебывалась кровью в окопах войны в то время, как Временное правительство не намерено было решать главный вопрос русской революции — вопрос о земле. А он уже властно встал в повестку дня. В июле 1917 года Ленин утверждал: «Либо власть Советам и в центре и на местах, все земли крестьянам тотчас», либо принужденные к озлоблению крестьяне «доведут дело до бесконечно свирепого крестьянского восстания». Когда грянул Октябрь 1917-го, перед генералами и офицерами старой русской армии встал вопрос, с кем быть: с народом — Советами или против народа и его Советской власти? С народом — значит, с Россией, против — значит, против России. Третьего пути не было и быть не могло.